Девальвация книги: Перверсионная литература

К сожалению, довольно редко отдельные украинские газеты и журналы подают рейтинги самых популярных книг среди украинцев. В Украине, в отличие от соседей – россиян и поляков, – нет еженедельных социологических опросов относительно читательских вкусов и предпочтений. На манер, скажем, традиционных еженедельных списков бестселлеров, которые составляет газета «Книжное обозрение». В отличие от соседей, у нас нет также фонда «Национальный бестселлер», миссия которого состоит в культивировании текстов отечественных авторов. Да и вообще нет потребности предоставлять эфир нашим писателям, которых мы цинично вытесняем на общественные маргиналии... То есть художественная литература перестала собирать большие аудитории и быть источником идей и живого диалога. Как это ни парадоксально, но Украина не стремится быть интеллектуально модной в мире, о чем свидетельствует культура ее представительства на престижных международных книжных ярмарках.

А все вроде бы должно быть иначе. Ведь согласно указу президента Украины, этот год провозглашен Годом украинской книги. И стоило бы, как сказал наш премьер-министр в Давосе, «на мир посмотреть, и себя показать». Ибо традиция неуклюжих книжных стендов с фабричными вышитыми рушниками без какого-либо вкуса, несколькими помпезными изданиями и в сопровождении официоза – это что-то уже перверсионное. За пятнадцать лет нашей независимости от политиков и государственных должностных лиц высочайшего ранга я так и не услышала фамилии кого-то из современных украинских авторов или какую-то цитату из их текстов. Это эдакий тест на образованность нашей политической элиты, на их общую культуру и особый маркер состояния и статуса литературы.

Во всех странах мира читают почти одинаково – это приблизительно восемьдесят процентов всякой всячины и, возможно, до двадцати процентов отборного чтива. Причем провинция читает больше, чем столичные города. Ведь литература для них становится той виртуальной действительностью, которую в мегаполисах создает Интернет–сеть. Но и здесь возникает другая специфически национальная проблема: книги – довольно дорогой продукт по причине отсутствия государственной поддержки книгоиздания. Да и издают их смехотворно малыми тиражами, а состояние публичных библиотек просто поражает своей убогостью. Во всем цивилизованном мире уровень развития того или иного государства можно оценивать по довольно простому критерию – состоянию публичных библиотек. Я имела возможность видеть современные модели публичных библиотек во многих странах мира, и вынуждена с горечью признаться – наши библиотеки информационно и технологически словно задержались во времени на уровне 60–70 годов прошлого столетия.

Однако даже среди студентов и преподавателей нет особой заинтересованности в глубокой и высокоинтеллектуальной литературе. Я имею в виду критическую массу читателей, а не стабильно узкий сегмент книжных гурманов с особыми вкусами и предпочтениями, которые всегда находят путь к литературе высочайшей пробы. Спектр вкусов самых требовательных книгоманов довольно широк и весьма индивидуализирован. Это, прежде всего, философские романы, японская и латиноамериканская проза, тексты современных европейских авторов. И здесь решающую роль часто играет известное имя автора, произведения которого читают во всем мире, – например, Пауло Коэльо. Знаю многих людей, предпочитающих литературу на языке оригинала. Их действительно становится все больше.

Но более прочные позиции в студенческих пристрастиях занимает и квазиинтеллектуальная литература типа нашумевшего романа Дэна Брауна «Код да Винчи». Не сдает своих позиций литературная фантастика и приключенческая литература, привлекающая как детскую, так и молодежную, и взрослую аудиторию. Довольно легко отметить гендерный подход к чтению. Женская аудитория часто предпочитает классическую литературу и мелодраматическое чтиво, а у мужчин традиционно популярной остается детективная, приключенческая и научно–популярная литература. Среди украинских авторов внимание молодежной читательской аудитории завоевывают тексты Любка Дереша, Сергея Жадана, Оксаны Забужко, Юрия Андруховича, Юрия Издрика, Марии Матиос и Тараса Прохасько.

Но ведь текст нельзя обвинить в возникновении самых неожиданных читательских рецепций. Романы Юрия Андруховича «Рекреации» и «Двенадцать обручей» спровоцировали радикально противоположные отзывы читателей, однако в критической массе этих отзывов отстаивалось право автора на свободу творческого воображения. Аналогичной была ситуация с мировым бестселлером «Маятник Фуко» Умберто Эко, побившим все рекорды интерпретационной активности читателей. Но автор, признав право на существование читательских интерпретаций, обоснованно доказывал в теле– и радиопередачах, что он вложил в свой текст несколько иной смысл. А потом подарил всем читателям post scrіptum «Интерпретация и сверхинтерпретация», в котором прекрасно проиллюстрировал, когда возможна и когда невозможна гармония коммуникации текста с читателями.

Мария Зубрицкая, проректор Львовского национального университета имени И.Франко

Автор: 24ua